— То верно! Самое главное, чтоб меж собой дети ладили и жили дружно, — тут же согласилась старуха.

— В каком же бизнесе твой Вася? — спросила Наталья Варвару.

— Не знаю. Зачем мне это? — ответила баба тихо, но соседки ей не поверили.

— А дочка твоя работала?

— Андрюшку растит. А до того, конечно вкалывала!

— Это в парикмахерской она вкалывала? — усмехнулась Наталья едко.

— Ты то знаешь, как там приходится? Пробовала хоть день поработать? Чего скалишься вдурью? Иная, вот как ты, припрется, не умыв рожу, век волосы не чесала, а туда же, изобрази из ней Мерлину Монро! А как, если харя суконная? Однако, требует, мол, я плачу, ты старайся! Вот и вкалывают девчата! Из чертей людей делают. Выходит из парикмахерской иная, батюшки- светы, не узнать ее! Родной мужик глазам не верит, будто любовницу заимел. Эдакая краля появилась! Вся в прическе, маникюре, педикюре, да еще в макияже. Пряма как сексовая бомба! Ни то свой мужик стоит, рот разинув, чужие оглядываются. Вот и посуди, работа это или нет? И таких по городу хоть жопой ешь. А ты скалишься, глупая! Да ежли тебя к моей Анжелке привести, да через пару часов половина городских козлов хвостом за тобой потянутся. Сама себя в зеркале не узнаешь.

— А сколько с меня сдерут за это?

— Краса нынче стоит дорого! Ты то как хотела бы? Сделай с овцы натуральную бабу, да еще дарма! Ишь, губищи раскатала! Все вы в парикмахерскую приходите с немытыми копытами, а уйти хотите на ножках! Да еще кобенитесь перед мастерами, выделываетесь. Легко ли такую, как ты, в женщины вытянуть? А туда же! Судишь, кто больше вкалывает! — отмахнулась Варя досадливо.

— А за что твово зятя взяли? — спросила Пелагея, громко отхлебнув чай из кружки.

— Не знаю, видать, снова денег захотела налоговая!

— Ох уж эти налоговики! Нас тоже щипали, дочь от них повыла. Взяла палатку на вещевом рынке, обувью торговала, а с нее всяк месяц деньги брали, аренду за место, да какую! Так-то и не выдержала, дохода ноль, а расхода тьма.