— Да что ты? Это ж разве дети? Бывало куплю себе кулек пряников иль конфет, спрячу под подушку они найдут и все сожрут, ничего мне не оставят. Еще и матери выдадут. А дочка меня попрекает за жадность, мол, зачем от детей втихаря лопаешь? На них не напасешься. Сколько ни дай, все им мало. А сами даже на мой день рожденья дешевой шоколадки не купят.

— Как же им квартиру отдала?

— Зато себя спасла. Мы вон с Пелагеей теперь старика присматриваем, одного на двоих. Кормим, моем, убираем в его доме, за право наследования жилья. У деда никого, верней, все от него отказались. Старуха его еще лет десять назад померла, а дети такие же шелапуги, как мои. Вот и остался один. Мы его не бросаем. Поначалу он вовсе дохлым был. Теперь поправился, даже замуж предлагается…

— Кому из вас? — рассмеялась Варя.

— Поначалу Пелагее, а как стал сам в туалет ходить, мне предложился. Ну записалась с ним, чтоб дом надежнее сберечь, и городские власти не прибрали б жилье к рукам.

— Так слышь, Варь, энтот мореный таракан уже мужиком себя зовет. К старухам-соседкам в гости ходить наладился. Вот тебе и плесень! Ему, сушеному катяху на девятый десяток повалило, а он лопочет:

— Эй, Натка, когда супружеское вспомнишь? Сколько записаны, а ты на ночь ни разу не осталась. Гляди ж, плутовка! Ни то на другой оженюсь! — рассмеялись бабы громко.

— Стали мы его купать в корыте, он себя меж ног поймал и все не мог вспомнить, для чего он раньше эту штуку пользовал? Во, дожил мухомор, черт облезлый!

Внезапно в кармане Варвары загудел, засвистел сотовый телефон, баба поспешно вытащила его:

— А-а! Это ты, Василечек! Ну, здравствуй, солнышко мое! Как тебе можется? — улыбалась баба и, выйдя из-за стола, отошла к окну, заговорила тихо:

— Да я в общаге! Менты вытурили из дома. Мне отдельную комнату дали. Да хрен со мной! Ты про себя скажи! Скоро ли выйдешь? Как это не от тебя? Давай поднатужимся и дадим им! Пусть тебя выпустят. Чего? Так быстро не получится? Васек! Я свои коронки с зубов продам, только бы тебя из ментовских лап вырвать поскорее! — оглянулась на скрипнувшую дверь. Это соседки ушли молча, не прощаясь. Что-то поняли, неловко стало. И Варвара, вздохнув, заговорила в полный голос: