Она довольно быстро поняла, что выйти из творческого тупика за несколько дней ей не удастся. Двойственное отношение к отцу тоже не исчезло, когда Луиза оказалась в доме, окруженная его вещами. Похоже, после развода с ее матерью он не выбросил ни одной газеты, журнала или листочка бумаги. Поэтому ей предстояло разгрести кучи мусора и пыли, скопившиеся за долгие годы. Пока же Луиза могла пользоваться только кухней.

Видимо, ей придется пробыть здесь несколько недель, подумала Луиза. Погруженная в невеселые мысли, она наклонила голову, спасаясь от ветра, и, засунув руки в карманы куртки, отправилась на прогулку.

Ранчо, как и дом, мало изменилось за семнадцать лет. Правда, сарай и подсобные постройки обветшали и нуждались в покраске; ветряная мельница по-прежнему издавала скрипучий монотонный звук при каждом повороте лопастей. Ребенком она боялась этих звуков, просыпаясь по ночам, но сейчас они показались ей успокаивающими — что-то в мире остается неизменным.

Луиза гуляла, не замечая времени, а когда остановилась, чтобы перевести дух, то обнаружила, что ушла от дома почти на милю и теперь стояла на небольшом холме, с которого были видны источники Дабл-Ар.

Холодный ветер почти сбивал ее с ног, забирался под куртку, но Луиза не замечала этого, предавшись воспоминаниям: ей семь лет, она порвала юбку, перелезая через забор из колючей проволоки, разделявший ранчо отца и Дабл-Ар. Стоял жаркий летний день, и она не устояла перед искушением пробраться к кристально чистым источникам, журчавшим под высокими серебристыми тополями. Дома, конечно, узнали, где дочка была — пришлось сознаться из-за порванной юбки, — и отец строго-настрого запретил ей перелезать через забор к Коулам. Но вода необыкновенных источников манила ее, и она перелезала через забор каждый раз, как только представлялась такая возможность…