«Я была бы счастлива, и даже попросила бы тебя об этом. А сейчас надо торопиться, если мы хотим успеть в отель Саше».

Каждый, кто приезжает в Вену, должен побывать в этом месте хоть раз. Он необыкновенно роскошен, типичен для старой Вены — барокко, золото, красный плюш, турецкие ковры, писаные маслом картины в тяжелых рамах, фарфор, цветы и бесценная атмосфера безделья прошлого века. Его открыла мадам Саше, кажется, в девятнадцатом веке, он полон призраков архиепископов, генералов и всего венского высшего света времен Габсбургов.

«Голубой бар», где мы встретились с Гремом Лейси и его дамой, оказался маленькой интимной голубой пещерой, так слабо освещенной, что хотелось попросить фонарь, чтобы отыскать свой бокал. Коктейль из шампанского стоил примерно восемь фунтов и шесть пенсов за стакан. Папа Тима угощал нас с неимоверно гордым видом, а Кристль старалась притвориться, что не происходит ничего необыкновенного и они пьют такие коктейли каждый день. А может, они так и делают. К моему удивлению, Кристль мне понравилась. Эта пухленькая хорошенькая блондинка выглядела бы намного более на месте на кухне, приготавливая для Грема омлет. Голубое платье подходило к ее глазам, а на руках не было колец. Отец Тимоти оставался таким же, каким я его помнила, немножко только постарел и поправился, был избыточно гостеприимен и немного стеснялся своей очевидной идиллии. Он явно влюбился в девушку лет на двадцать моложе его и не скрывал этого. Он также сделал ясным, что появление сына в Вене не очень удобно. Лицо Тима стало, к моему огорчению, неуверенным.

Кристль тоже заметила это, и попыталась его очаровать. Ей это нетрудно — она ненамного старше его, очень хорошенькая и в полной мере обладает теплым и легким венским очарованием, которое (с этим соглашаются и друзья, и враги) поет ту песню, которую вам хочется услышать. Тим расслабился.