Дорога раздваивалась, сбходя церковь с веселой золотой луковицей наверху. Мы остановились, чтобы узнать дорогу. С середины улицы три жизнерадостных женщины с полудюжиной детишек, путающихся в их юбках, ответили нам одновременно, дико жестикулируя. Дети оцепенели от нашего акцента и молча уставились на нас круглыми голубыми глазами. Оказалось, что нам надо ехать направо. Тим щебетал как птичка от обилия впечатлений, но я внезапно потеряла способность к восприятию.

Я увидела блондинку Льюиса. В жизни она оказалась еще красивее. В белой блузке с цветастой юбкой и фартуком и аккуратно причесанная, она выглядела лет на восемнадцать. У колодца она поговорила с пожилой женщиной в черном, улыбнулась и направилась прямо к нашей машине.

Я сказала мягко: «Тим, втяни голову и закрой окно. Быстро. — Он немедленно подчинился. — Вот ту хорошенькую девушку я видела в новостях. Не глазей на нее, только запомни».

Она прошла мимо нас вниз по улице в сторону цирка. Тим сначала следил за ней в зеркало, потом выскользнул из машины и пошел осуществлять мечту своего детства — пробовать себя в качестве Джеймса Бонда или, скорее, Арчи Гудвина — это его любимый детектив, ассистент Неро Вулфа, привлекательный, эффективный и с женщинами — чистый дьявол. Скоро они исчезли из виду.

Я откинулась назад, но не расслабилась. Когда я видела Льюиса с девушкой на экране в отблесках безобразной трагедии, это было как сон. Все казалось настолько далеким от реальности, что даже мое собственное путешествие в Австрию казалось сном, тем более что страна выглядит неестественно красивенькой. Но теперь… Оберхаузен, цирк, девушка… Сейчас появится Льюис?

Тим возник совершенно неожиданно, он, похоже, нашел свое призвание. Девушка вошла прямо в ворота цирка и направилась к фургонам. Местных жителей туда не пускают, для публики открыта другая сторона. У ворот сидит человек, продает билеты, Тим к нему не обращался. Завтра цирк уезжает, есть объявление — последнее представление в восемь вечера.