— Тебе ничего не казалось. Ты меня действительно любила.

— Вот именно — любила, — горько отозвалась Энн. — В прошедшем времени. А теперь я испытываю к тебе одну лишь ненависть.

— Любовь, ненависть, какая разница? Для меня главное, чтобы ты была верна данным тобой обетам. — Рубен был внешне невозмутим, но Энн кожей чувствовала исходящие от него жаркие волны гнева. — Я понимаю, что, когда мы поженились, ты была еще слишком молода. Вот я и дал тебе время повзрослеть — целых три с половиной года. А теперь я приехал, чтобы забрать тебя домой.

— Суэньо не мой дом!

— Все это просто слова. — Рубен нетерпеливо прищелкнул пальцами. — И вообще, мне надоело с тобой спорить. Факт остается фактом: твое место в моем особняке, где ты будешь рожать мне детей.

— Этого никогда не будет!

— Ты думаешь, что будешь счастливее, выйдя замуж за своего жалкого бухгалтера? Я навел о нем справки. Он просто жалкий червяк — ни огня, ни изюминки…

— Зато я его люблю.

— Меня это не волнует. Ты его не получишь.

Да как он смеет! Энн затопила волна жаркого гнева. Не помня себя от ярости, она замахнулась на Рубена, но тот поймал ее руку на полпути.

— Ты что, с ума сошла?

Его пальцы стиснули тонкое запястье Энн, словно тисками, но та даже не почувствовала боли.

— Оставь Уилла в покое, — прошипела она сквозь зубы. — Он твоих злобных оценок не заслуживает.

— Зато ты заслуживаешь. Ты оскорбила меня и мою семью. У тебя были определенные обязанности — вспомни, какое положение в обществе я занимаю. Ты нас всех опозорила.

Запястье Энн уже начинало пульсировать от боли. Она зажмурилась так, что перед глазами заплясали искорки.