— Улыбнись, — сказал Рубен, откидываясь па обитую плюшем спинку стула. — У тебя такой вид, словно тебя ведут на пытку.

— Так оно и есть. Для меня это действительно пытка.

— Да уж, далеко мы ушли от прошлого, — насмешливо заметил Рубен, пристально рассматривая бледное лицо Энн из-под полуопущенных ресниц. — А ведь было время, когда ты была готова отдать за меня жизнь.

И чуть не рассталась с жизнью, живя с тобой, мысленно прибавила Энн. Впрочем, вслух она этого говорить не стала. Рубен ведь ничего не знал ни о последней ночи, проведенной ею на Суэньо, ни о том, к чему привела ее дружба с его сестрой.

— Ты не можешь вот так запросто перевернуть мою жизнь, Рубен. Прошло три года — вернее, три с половиной, — с тех пор как мы были вместе. Я изменилась…

— Да, ты стала бунтаркой.

— Нет, я всего лишь повзрослела. И больше не стану подчиняться твоим приказам.

— А мне и не приходилось тебе ничего приказывать. Ты сама все делала для меня. — Его голос, смягченный легким испанским акцентом, подчеркнуто выделил слово «все». — Причем с большой готовностью.

Энн почувствовала комок в животе. Она не желала вспоминать о прошлом, тем более — об их отношениях.

— Рубен, я требую развода и завтра первым делом прямо с утра подам заявление. Уилл знает одного хорошего адвоката, и в конце концов мы с ним все же поженимся.

Рубен в ответ лишь фыркнул.

— Надеюсь, твой Уилл сумеет запастись терпением, потому что ждать ему придется ох как долго. Я буду цепляться за каждую юридическую уловку, чтобы помешать тебе. Вот увидишь.