— Конечно, миледи. Мы с женой готовили его для вас последние несколько недель. Нам, как и нашему хозяину, очень хотелось бы, чтобы вам там все понравилось.

Несколько недель! Значит, у Кона не было сомнений в том, что она находится в отчаянном положении. Сама она написала ему только пять дней назад.

Лоретта поборола свое раздражение. Арам не виноват, что работает на безжалостного ублюдка.

— Уверена, мне все понравится, насколько это возможно при данных обстоятельствах. — Она закусила губу. — Я буду жить там одна? — Как унизительно было бы обнаружить в доме еще одну содержанку — или содержанок!

Слухи, сплетни и домыслы окружали Кона с той самой минуты, как он ступил на британскую землю. Шептались о том, что он совершенно одичал за время своей ссылки. Его чернильно-черные волосы доходили ему до плеч, а кожа стала бронзовой от загара. А прошлой ночью она видела татуировку, изображающую иерусалимский крест, но Лоретте как-то не верилось, что он принял мусульманскую веру и имеет несколько жен.

— Ну конечно, одна. Не считая слуг, которые будут изо всех сил стараться угодить вам.

— Вы христианин, мистер Арам? — выпалила она. Он наклонил голову:

— Мистеру Коноверу было очень стыдно, когда он узнал, что я знаю Библию лучше его. Моя жена Надия тоже христианка. — Он улыбнулся. — И она ни с кем не согласится делить мою привязанность, смею вас уверить. Надия — человек мягкий, но если ее рассердить, то берегись.

— Что ж, постараюсь ее не сердить. — Лоретта вздохнула. Это будет трудно. Она уже чувствовала себя как в тюрьме.

Карета плавно остановилась перед небольшим домом со скромным фасадом. Он походил на своих соседей на этой куцей улочке, выделяясь лишь насыщенно-голубым цветом двери да причудливым дверным молотком в виде полумесяца и звезд. Это мимолетно напомнило Лоретте ее расшитое бусинами платье, но наверняка Кон давным-давно забыл о нем.

Арам помог ей спуститься на землю и проводил до двери. Им открыла стройная темнокожая женщина. Ее скромное платье оживлялось только фишю, расшитым бусинами и золотыми нитями.