
Пропади он пропадом. Хочет заставить ее умолять. Они оба знают, чем это закончится.
— Он понятия не имеет, что я здесь. Он ни о чем не догадывается, — быстро проговорила Лоретта и отступила назад.
Кон снова придвинулся к ней, своим теплым, пропитанным бренди дыханием рассылая трепет по ее позвоночнику. Она повалилась назад, в кожаное кресло. Немногим лучше. Что ж, по крайней мере, она не упадет как дура к его ногам.
Лоретта прикрыла глаза, вспоминая себя в такой позе. Голова Кона откинута назад, пальцы запутались в ее волосах. Как давно это было…
Она подняла глаза. Судя по морщинке на щеке, ее неуклюжесть позабавила его.
— Он не поблагодарит тебя за вмешательство.
— Я не вмешиваюсь! Мой брат слишком юн, чтобы пасть жертвой твоих гнусных махинаций.
Кон вскинул черную изогнутую бровь.
— Какой мелодраматичный выбор слов! Он не так уж и юн, как ты знаешь. Гораздо старше, чем была ты, когда старалась быть такой уверенной в себе. И, называя меня гнусным, ты вредишь самой себе, Лоретта. Я ведь могу оскорбиться и отказаться сотрудничать. Возможно, я слишком добродетелен, чтобы отговаривать его от азартных игр, которые он едва ли может себе позволить. Но я получу свое. — Он наклонился вперед, положив ладони на подлокотники кресла Лоретты. Глаза его были темными, непроницаемыми, но намерения ясны.
Лоретта почувствовала, что краснеет, и откинулась на спинку кресла. Она заставила себя сохранять спокойствие. Давя на нее таким образом, Кон ее не напугает.
