— Ладно, ладно, убедил. Отдам себя на растерзание бюрократам, если это поможет нашей работе. И буду позировать для роскошных картинок с лошадьми, — жестко сказал он.

Рамон даже испугался.

— С лошадьми?

— Карузо — фоторепортер в журнале «Элеганс». Их интересуют только моды, секс и сплетни. Признаться, я был очень удивлен, что они прислали кого-то и к нам.

— А откуда тебе известно, чем интересуется «Элеганс»? С каких пор ты читаешь что-либо, не относящееся к работе?

Наступила короткая пауза. Потом Джек ровным голосом сказал:

— Их любила читать Сюзанна.

От Холли, которая, словно циркачка, с трудом удерживала в равновесии гору коробок, не укрылась напряженная атмосфера в коридоре, где стояли эти двое: один маленький и взъерошенный, другой — высокий и холодно-сдержанный.

— Мне очень жаль, Джек. Я не подумал, — сказал по-английски невысокий.

Несколько секунд высокий медлил с ответом. Потом сказал:

— Посмотрим на все с положительной стороны. По крайней мере ты избавил нас еще от сорока восьми часов пребывания здесь.

Холли прижала одной рукой верхушку ненадежного сооружения из коробок и направилась к ним.

— Сорок восемь часов? — повторил с ужасом невысокий. — Ох, Джек, это не может так затянуться.

Подойдя ближе, Холли хорошенько разглядела высокого мужчину. Он был просто великолепен. Она нахмурилась. По ряду немаловажных причин великолепные мужчины ей были несимпатичны.

— Я понимаю, что разозлил их. Но сорок восемь часов?

Великолепный мужчина внезапно засмеялся.

— Нам теперь просто позарез нужен дружелюбный миллионер, который верит в предварительное планирование. Поскольку такового не имеется, этот Комитет по охране природы — единственное, что у нас есть.

Холли подошла к ним.

— Извините, — пробормотала она из-за своих коробок.