Жан Лаффит гонял своих измученных людей по острову, захваченному штормом, полный решимости спасти как можно больше жизней и выиграть это очень важное для него сражение с разбушевавшимся океаном.

Наступили сумерки, когда Жан, остановившись на возвышенности, где вода доходила лишь до брюха жеребца, разглядел вдали крышу дома Донована. Волны плескались там, где еще недавно находился широкий и глубокий овраг, отделявший дом от основной части острова. Он понял, что ему не удастся перебраться через эту впадину, заполненную водой. Жан снова посмотрел на дом, прикидывая, что можно сделать.

— Остановись, Жан! — стараясь перекричать рев ветра, обратился к нему Жермон Ледетт. — Ты погибнешь, старина!

— В доме находится маленькая дочка Донована! — прокричал Жан в ответ.

— Я знаю, — ответил его друг. — Но дом стоит на сваях на твердой земле. Они спасутся. Поехали!

Жан развернул коня и двинулся обратно сквозь стремительные потоки воды.

Когда всех жителей острова, которых удалось спасти, переправили в Мезон-Руж, Жан, наконец, вернулся домой.

Шторм прекратился утром, так же внезапно, как и начался. Он исчерпал себя, и на его место пришла жуткая тишина. Вода стала убывать, и за каких-то полчаса ее уровень снизился на четыре фута.

Жан Лаффит, приняв ванну и побрившись, в сухой чистой одежде сидел за длинным столом в роскошной столовой своего особняка. Он отхлебнул вина из хрустального кубка и набросился на холодную утку и поджаренный хлеб, поданные ему слугой. Черные глаза Жана лихорадочно блестели, сердце бешено стучало, кровь снова бурлила в жилах. Жан был готов к новым подвигам, несмотря на бессонную ночь, проведенную в седле.

— Филипп, попроси повара приготовить еду, которую я мог бы взять с собой. Через десять минут я уезжаю.