- Я слышал, он считает Наполеона чуть ли не богом. Месяц назад признал его императором. А теперь, можешь себе представить, Селим сам намеревается отказаться от титула султана и провозгласить себя императором! Его отец, должно быть, перевернулся в гробу. - Брексби задумался над тем, съесть ли еще апельсинового желе, и принял отрицательное решение. В последнее время сюртуки стали ему слегка тесноваты. Спустя несколько секунд он возвратился к своим рассуждениям: - Мы должны переманить Селима на свою сторону. Иначе этот безмозглый болван поплетется в хвосте у Наполеона и объявит войну Англии. В этом нет сомнений. Но чем можно взять этого Селима?

Он торжествующе посмотрел на леди Брексби, однако та за тридцать лет брака твердо усвоила, что все вопросы супруга риторические, и потому просто взглянула на него, пытаясь в это время более точно вспомнить розы миссис Барнетт. Кажется, внутренняя сторона лепестков у них имеет малиновый оттенок. Так это или не так?

- Мы мобилизуем для этого сливки нашей аристократии. Селима очарует наш умный герцог, почти что принц крови. Вот как мы поступим.

Леди Брексби послушно кивнула:

- Я верю, что это будет замечательно, мой дорогой.

Разговор за апельсиновым желе оказался весьма плодотворным. Лорд Брексби сочинил несколько изящных посланий, которые развез по Лондону королевский курьер, а леди Брексби написала длинное письмо сестре - та по-прежнему жила в небольшой деревушке Хогглсдон, где они выросли, - с просьбой сходить к миссис Барнетт и узнать название сорта роз.

Лорду Брексби, однако, повезло гораздо больше, чем леди Брексби. К большому сожалению, оказалось, что миссис Барнетт умерла, а ее дочь названия этого сорта не знает. Тем временем королевский курьер возвратился в министерство внутренних дел с хорошей вестью - пять аристократов имели возможность встретиться с лордом Брексби в любое удобное для него время.