Пристойно ли в нем объявлять о помолвке? Цвет какой-то неподходящий. "Не буду ли я в окружении румяных представительниц женской половины лондонского бомонда выглядеть бледной и утомленной? Мне кажется, серебристый цвет отдает чем-то монашеским". Глаза Софи вспыхнули весельем. Любая монахиня, наверное, упала бы в обморок при одной только мысли о том, что ей предстоит надеть корсаж во французском стиле. Корсаж этот имел глубокий вырез и под грудью был весь переплетен серебристыми лентами. А юбка подчеркивала округлые формы Софи.

В этот момент в спальню бесшумно влетела Элоиза, маркиза Бранденбург.

- Софи, ты готова?

- Да, maman, - ответила Софи, отказываясь от мысли менять платье. Они уже и так опаздывали.

Сузив глаза, маркиза окинула взглядом наряд Софи. На самой Элоизе было атласное платье мышиного цвета. Разумеется, не простое, а расшитое цветами. Снизу шла отделка бахромой. Кринолин, конечно же, отсутствовал - его уже давно не носят, - но создавалось впечатление, как будто он есть. В общем, платье пошито по моде двадцатилетней давности, то есть начала ее замужества.

- Твое платье просто какой-то позор! - Голос у Элоизы был раздраженный.

- Да, maman. - Это был обычный ответ Софи на любое замечание матери относительно одежды.

Она взяла накидку, сумочку и повернулась к двери.

Элоиза не тронулась с места. Взгляд ее был несколько растерянный. Софи обернулась и удивленно посмотрела на мать. Странно видеть Элоизу в замешательстве. Она француженка и мнит себя генералом, возглавляющим армию на поле сражения, которым является сама жизнь.

- Сегодня вечером, - наконец произнесла Элоиза, - будет объявлено, что ты приняла предложение графа Слэслоу.

- Да, maman, - согласилась Софи.

Следующую фразу Элоиза произнесла после непродолжительной паузы:

- Но у него может возникнуть желание получить от тебя какой-нибудь знак... ну, скажем, расположения.