— Правым? — переспросил Остин. — Разве у него есть право красть плоды чужого труда? Насиловать невинных девушек и убивать мирных жителей? Да он негодяй, убийца и вор, уже трижды грабивший дель Роблес. Если он попытается сделать это в четвертый раз, клянусь, я убью его.

Кэрли надеялась услышать ответ дона, но дядя заметил, что она рядом:

— О, Кэрли, моя дорогая! — Он улыбнулся и дал понять, что разговор закончен, но Кэрли заметила, какими враждебными взглядами обменялись ее дядя и дон. — А я-то гадал, где ты.

Подойдя к дяде, она приняла предложенную им руку:

— Простите, дядя Флетчер. Боюсь, я не привыкла так поздно засиживаться да еще и не совсем отдохнула после путешествия.

Кэрли старалась не смотреть на испанца, на его серебряные украшения, поблескивающие в свете костра, на длинные стройные ноги, узкие бедра и невероятно широкие плечи.

— Понимаю, дорогая. Пять месяцев на клипере, обогнувшем мыс Горн… О, я слишком хорошо помню тяготы этого путешествия!

Остин разменял шестой десяток, но, хотя волосы его уже тронула седина, он все еще выглядел молодцом — крепким, подтянутым, надежным, как земля, на которой он стоял, и величественным, как высокие дубы, давшие название его ранчо.

— Думаю, нам следовало немного отложить праздник, но мне хотелось поскорее познакомить тебя с моими друзьями.

Кэрли улыбнулась, полностью разделяя желание дяди:

— Со мной все в порядке. Просто мне нужно отдохнуть. — Она умолкла, ожидая, что дядя представит ее высокому красивому дону.

Флетчер, помедлив, проговорил:

— Извини, дорогая. Я совсем забыл, что ты не знакома с нашим гостем. Дон Рамон де ла Герра, разрешите представить вам мою племянницу Кэрли Мак-Коннелл.

— Кэрли, — поправила она дядю, протягивая руку в белой перчатке.