Но тут залаяла собака Уэлчей. Это был скотчтерьер с противным визгливым голосом. Видимо, ее забыли на ночь впустить в дом, и теперь заливистый лай как бы подтолкнул бегуна. Он метнулся, как вспугнутый олененок, и бегом преодолел оставшиеся до калитки ярды.

Грейс тяжело дышала, сердце откликнулось болезненным уколом. Однако в ней проснулся охотничий азарт. Забыв, что она босиком, Грейс устремилась в погоню. Одним прыжком она преодолела ступени крыльца и так же, как неизвестный бегун, сошла с петляющей дорожки на газон, сокращая путь.

Трава была жесткой и больно колола босые ступни. Опавшие листья оказались скользкими, словно глянцевые страницы, вырванные из журналов и рассыпанные по ковру. Запах сгоревшей листвы пропитал ночной воздух, и от него першило в горле. Грейс наступила на что-то острое, то ли камешек, то ли сучок, вскрикнула от боли, но не остановилась.

Калитка в низкой кирпичной ограде затворилась за бегущим призраком. Но через пару секунд Грейс толкнулась в нее и выскочила наружу, прежде чем калитка успела закрыться.

И здесь ее нога наступила на что-то мягкое. Она споткнулась и со всего размаха упала на тротуар. При соприкосновении коленей и локтей с асфальтом ее пронизало будто электрическим током, а потом обожгло болью. У нее вырвался громкий стон.

На этот звук убегающий человек на мгновение обернулся и исчез за поворотом. И только теперь, при свете уличного фонаря, Грейс убедилась, что гналась совсем не за Джессикой. Длинная куртка, почти до колен, и черная кепка никак не могли принадлежать Джессике. Вряд ли она прятала их у себя в шкафу специально для ночных вылазок.

Грейс протянула руку и нащупала предмет, который послужил причиной ее падения.

Плюшевый медвежонок?

Он был неотделим от Джессики. Она прижала его к груди, когда ей подарили его в пять лет, и не расставалась с ним по ночам все последующие десять лет. Из обычной игрушки он стал ее талисманом. Когда Грейс желала дочери спокойной ночи и уходила к себе, Джессика засыпала с мишкой, крепко обняв его. И вот теперь он валялся неприкаянный на проезжей части дороги, и его стеклянные глаза тупо смотрели в ночное небо.