Развить в себе чувство долга посоветовал ему дядя Тиздейл. Подчиняясь этому чувству, он, и решил нанести визит вежливости своим крестным родителям, которые жили в Бургундии, крестным родителям, с которыми он не был даже знаком. Граф и графиня де Лориньи были друзьями его матери, он лишь формально считался их крестником, но все же это накладывало на него некие обязательства, и, приехав в Бургундию, он не мог не провести хотя бы несколько дней в их замке.

Впервые Николас вел себя безупречно. Долгая разлука с отцом и воспоминания о детстве разбудили в нем желание стать другим человеком, начать новую жизнь, и он делал все, чтобы это желание осуществилось. Он был любезен и почтителен со старым графом, сумел очаровать его маленькую, похожую на птичку подвижную жену, и по-братски вел себя с их маленьким сыном Шарлем-Луи.

Вот только с графской дочкой ему было отчего-то не просто. У девушки с огромными доверчивыми глазами было странное имя Жизлен. Хрупкая, совсем мальчишеская фигура с едва наметившейся грудью, затянутой в тугой шелковый корсаж. Быстрые изящные движения, серебристый смех. Ее невинная грация и юная свежесть разбили ему сердце, разбудили желание.

Путешествуя по континенту, он перебывал в постели у многих женщин, охотно отдававшихся ему. Служанки в трактирах и аристократки, горничные и герцогини — он мог выбирать, — сговорчивых было сколько угодно. Николас знал, что привлекателен, знал, что умеет нравиться.

Все эти женщины были опытны, все были старше его, все они были чувственны, жадны до удовольствий, неутомимы и искушены в любви. Он многому у них научился и получал наслаждение.

Но его впервые взволновало столь юное создание, почти дитя, еще только начавшая созревать девочка. Влечение, которое он чувствовал к ней, заставляло его презирать самого себя, но с каждым днем лишь усиливалось, и по мере того как его трехдневный визит растягивался на несколько недель, превращалось в страсть.