Аретта даже мимо зеркал старалась проходить быстро и не заглядывая в них. Она боялась, что увидит свое отражение — осунувшуюся молодую женщину в спортивных брюках и футболке. Печальное зрелище. Как бы не расплакаться снова от жалости к себе.

В понедельник вечером Аретта лежала на диване, изучая потолок, пытаясь найти на нем ответы на свои вопросы. Совершенно бессмысленное занятие…

Динь-дон!

Звонок в дверь прорезал тишину квартиры. Аретта не шелохнулась. Кто бы ни стоял на лестничной площадке, пусть убирается. Она не в том настроении, чтобы принимать гостей.

Динь-дон, динь-дон!

Кто-то очень настойчивый терзал кнопку звонка.

Аретта с сомнением посмотрела в сторону прихожей. Кто бы это мог быть? Впрочем, без разницы. Она не собирается открывать.

Однако две минуты бесконечных «динь-донов» изменили ее решение. Чертыхаясь, она поднялась с дивана и побрела к двери. Наверное, следовало поступить так, как принято в отелях — повесить табличку «не беспокоить!».

Она распахнула дверь, намереваясь узнать, кто же набрался наглости и так бесцеремонно нарушил ее покой.

На пороге стоял Бенджамин.

— А если меня нет дома? — устало спросила Аретта, впуская его в квартиру.

— Но ты же дома, — возразил он, переступая порог. — Консьержка сказала, что ты вообще никуда не выходила за последние три дня. Естественно, я забеспокоился.

Он сразу прошел в кухню и включил чайник. Старым друзьям позволительны такие вольности на чужой территории. Аретта отправилась следом и встала за его спиной, прислонившись к косяку. Почему-то кружилась голова. Наверное, ей следует присесть.

— А я пришел узнать, как у тебя дела, — говорил Бенджамин, доставая чашки и сахарницу. — Меня вот приглашают работать в Африку. Долгосрочная командировка. Там планируется строительство госпиталя…