Медленно приходя в себя, он снова закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Он находился в «Черном лебеде», в комнате наверху. Три, а может быть, четыре дня и столько же ночей он топил в вине свои печали. И, если он не ошибался, — тут он снова застонал, ощутив, как мягкое женское тело прильнуло к его спине, — здесь имела место быть небольшая оргия, со временем развернувшаяся по полной программе. Деталей он, разумеется, не помнил, да и не собирался вспоминать. Он искал забвения, и он его нашел. Все остальное не имело значения.

Барабанная дробь вдруг превратилась в тяжелые удары в дверь.

— Лукас! Открой! — заорал мужчина за дверью.

Лукас узнал голос своего кузена Адриана.

— Мы знаем, что ты там! — чуть тише прокричал второй мужчина.

Это был голос его младшего кузена Перри.

Лукас только крепче зажмурил глаза. Если он не ответит им, то, может быть, они уйдут и оставят его в покое.

— Проклятие! — послышался женский голос за его спиной; женщина приподнялась и, не стесняясь, крикнула в ответ: — Кончайте орать! Ваш приятель мертвецки пьян!

— Немедленно откройте дверь! — потребовали из коридора.

Это был голос Адриана.

— Ладно! Попридержите вашу прыть! — рявкнула девица, и Лукас услышал, как Милли (а может, Лили?) забормотала еле слышно: — Богач, так ведь о нем отзывались! Тоже мне богач, клянусь моей задницей! Мне еще надо получить с него денежки!

Она схватила Лукаса за плечо и принялась трясти.

— Я хочу получить мои денежки, — заявила она. — Эй, я не виновата, что ты так нализался, что полностью отключился, не обращая внимания на мои прелести.

Затем наступила пауза — женщина задумалась. Но вскоре она спросила:

— А кто такая Джесс?