Три года она преднамеренно избегала его; впрочем, как и он. После их разрыва он поселился в Ориндже, ее родном городе в восточном Техасе. Она и родителей своих навешала, только когда они сообщали ей, что Росс в отъезде. Взяла и отгородилась стеной, заявив, что мужчины ее больше не интересуют, что любовь в ее жизни осталась в прошлом. И вот неожиданно она прозрела. Оказывается, все эти три года она просто боялась признать, что допустила роковую ошибку. В действительности ей был нужен только он, и никто другой. Что будет, если она скажет ему об этом, а он ее отвергнет? Что тогда? Страшно подумать…

Дайана хотела, чтобы Росс вернулся к ней. Мечтала начать все с самого начала, однако, вспомнив, какую душевную травму нанесла ему. понимала: она просто обязана оставить его в покое и не показываться ему на глаза. Однажды она уже почти уничтожила его.

Звучала музыка. Они танцевали. Росс был великолепный танцор. Он легко двигался, внушительные размеры не мешали ему, крепко обняв, плавно вести ее в танце в такт музыке, поэтому ничего другого не оставалось, как только подчиниться.

– Росс, – начала она неуверенно, сдерживая дыхание и почти не надеясь, что он простит ее. Однако не удержалась и задала вопрос: – Зачем ты это сделал? Однажды ты сказал, что больше никогда не только не обнимешь меня, но даже не прикоснешься ко мне.

– Откуда я мог знать тогда, как буду чувствовать себя сегодня вечером, – сказал он, не отказав себе в цинизме, но злую иронию его слов заметно перекрывало желание. – Три года одиночества, шесть двойных скотчей и это платьице – кстати, что оно есть, что его нет – могут воспламенить любого мужчину, – добавил он, чтобы побольнее ранить ее.

Она сделала попытку вырваться из тисков его рук, но он только сильнее сжал обруч объятий. Тогда она сказала, почти умоляя:

– Если это все, что ты чувствуешь, тогда позволь мне… я хочу домой.

– Дайана, дорогая, только давай без этого… как я себя чувствую, что я чувствую… тебя это не беспокоило и не волнует по сей день. – Не в силах противиться страсти, он провел ладонью по ее длинным волосам и притянул к себе еще ближе. – И потом, почему это я должен делать так, чтобы тебе было легко? – В голосе появилась жестокость. – Ты словно колдунья, будто зелье приворотное, от которого я никак не могу избавиться при всем моем желании.