— Вниз по дороге, а потом еще добрый кусок вниз, к побережью. Это будет стоить семьдесят пять центов.

— Очень хорошо, — сказала я.

Со скоростью улитки мы двинулись сначала вниз от станции, потом вверх по холму к грязной, изрытой Королевской дороге. Там мы свернули налево. И все это в полном молчании.

Я не люблю одиночества. Оно было моим постоянным спутником все годы детства и юности. Родители рано умерли, я почти не помнила их. Меня приютила тетушка Тибет, добрая, великодушная женщина. Она относилась ко мне, как к родной дочери. Но тетушка была неразговорчива, я же любила и поболтать, и послушать других.

Экипаж тряхнуло, и я чуть не вылетела в грязь.

— Извините, мисс, — сказал кучер, — дороги очень плохие из-за вечных заморозков и оттепелей, да еще эти проливные дожди весной. Держитесь крепче. Надо было сразу вам сказать.

— Хорошо, — ответила я. — А знаете, здесь очень красиво.

— Да, ничего не скажешь, — согласился он. — Собираетесь здесь жить или в гости приехали?

— Меня пригласили гувернанткой к дочери мистера ван Дорна.

— А, вот оно что. Ну, удачи вам, мисс. Вам она понадобится.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мисс Ева… она немного не в себе.

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

— В каком смысле, сэр?

— Не могу сказать наверняка, мисс, сам толком не знаю. Те, кто у них работает, говорят, что она никуда не выходит, ни с кем не разговаривает, ничего не делает, все сидит, и сидит, и сидит…

— Как жаль, — ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало сочувственно, — я уверена, что в семье ее любят и заботятся о ней.

— Только не мистер ван Дорн. Он не мог бы, даже если бы и хотел. Редко бывает дома, все время в разъездах. Он адвокат. Как я уже говорил, они живут там внизу, на берегу. Ван Дорны очень богаты. Нехорошее это место. Ни за что бы не согласился жить там — вот и все, что я вам скажу, мисс. Мистер Сэм иногда нанимает мой экипаж, не хочу оговаривать хорошего клиента.