Девочка быстро повернулась и пошла по коридору к лестнице, ведущей наверх. Ее легкие шаги стихли, и Эвелин вернулась к своим записям. Но тревога не оставляла ее, она сама выросла в таком же пансионате и слишком хорошо знала, что могут придумать тихие девочки — подростки, оставшись без присмотра взрослых. Она пожалела, что так легко отпустила Лорен, не попытавшись вызвать ее на откровенность. Способность добиваться расположения учеников и удерживать их доверие была одной из сильных сторон Эвелин, это даже было записано в ее характеристике и помогло ей при устройстве на новую работу в колледж.

Надо проверить, действительно ли все в порядке, подумала Эвелин и решительно встала.

За последнее время она успела отвыкнуть от неудобств общежития. Ее ругали и родители, и друзья за то, что она, перейдя на новую работу, тут же взяла ссуду в банке и купила себе дом. Но Эвелин была уверена, что в двадцать шесть лет пора жить самостоятельно и по своему вкусу. Две недели, проведенные в тесной комнате рядом с подругой, лишний раз подтвердили эту убежденность. Ничего, сегодня последний день. Завтра лагерь сворачивается. Будет масса дел и забот, а потом — долгожданный отдых.

Эвелин тихо прошла к лестнице, поднялась наверх и остановилась у первой двери второго этажа, где на маленькой картонной табличке были написаны имена двух девочек, занимающих эту комнату.

Мэри и Флоренс.

Интуиция опытного воспитателя забила тревогу.

Мэри Тилбот и Флоренс Дигби были очень неприятной парочкой. Эти довольно взрослые девицы ничуть не скрывали, что находятся в лагере только для выполнения учебной программы пансионата и смертельно скучают. Они, как и все остальные, должны были сегодня вечером наблюдать птиц, но в последнюю минуту заявили, что у них болят головы, поэтому девочек оставили в лагере.

Эвелин тогда же подумала, что они занемогли подозрительно одновременно, но, зная, что в таком возрасте всякое может быть, выдала им таблетки и отправила в кровать. Против ожидания девочки без всякого сопротивления залезли в спальные мешки, отвернулись к стенке и лежали тихо, как мышки, хотя кругом стоял шум и гам поспешных сборов на вечернюю прогулку.