Последней каплей, заставившей ее принять решение, было «приятное» сообщение, что в доме нет никого из взрослых.

— Мэри сказала, что этот парень очень милый. Он пообещал ей, что можно будет порезвиться вволю, в доме никого не будет все выходные, — весело щебетала Лорен, довольная, что ее не ругают.

Эвелин стала расспрашивать, где находится этот злосчастный дом, и девочка припомнила, что туда надо ехать на машине и переехать через мост на другую сторону Ротера.

— Это такой большой двухэтажный дом на холме, на въезде аллея старых деревьев…

— «Вязы»? Эта усадьба называется «Вязы»? — тревожно спросила Эвелин. Рот ее внезапно пересох — она слишком хорошо знала, чей это дом.

— По-моему, да.

— Тогда поехали. Я знаю дорогу.

— Мне-то зачем ехать? — заныла Лорен. — Со мной все в порядке, я никуда не сбегала.

— Я не могу оставить тебя одну до прихода мисс Томпсон, — терпеливо объяснила Эвелин, — мы ей оставим записку и поедем. — Она, правда, надеялась вернуться до возвращения девочек с прогулки, но, кто его знает, что там, на вечеринке…

Машина выехала с узкой неровной дорожки, ведущей в лагерь, на широкое шоссе, и теперь можно было слегка отпустить руль и спокойно подумать. Может быть, она зря так дергается? Если бы не воспоминания юности, она, наверное, меньше бы беспокоилась. Но беда была в том, что Эвелин в юности, живя в пансионате, пару раз попадала на подобные вечеринки. Там и в самом деле было настоящее буйство, полная свобода и такая раскованность, что даже примерные паиньки, какой она была, вынуждены были нарушать некоторые школьные правила.

Ее тревожило еще и то, что за последнее время она немного отвыкла от общения с «молодняком». Уже больше полугода она не интересовалась шумной веселой жизнью студентов после учебы, это ее не касалось. Ей нравилось заниматься своим прямым делом — чтением лекций — и не отвечать за студенческие глупости. Выходя после лекций из дверей колледжа, она оставляла за порогом все беспокойства и тревоги. Конечно, она брала домой тетради для проверки, готовилась к занятиям и зачетам, но никак не отвечала за личную жизнь студентов.