– Из болота тебя, милый друг, болотные черти выпихнут, – спокойно отвечает бабка, утираясь от его поцелуев. – И березовые ветки тебе не дадутся. Не для того я эти ворота налаживала, чтобы на них дураки вешались. Ты лучше прямо скажи – сам ничего не напутал?

– Ничего, бабуля! – рапортует юный паж, преданно глядя ей в очи.

– В полночь на башню, под открытое небо вышел?

– Вышел!

– Догола разделся? Стыд не одолел?

– Разделся...

– И носочки снял? – допытывается бабка с намеком.

– Снял!

– И крест на животе углем начертил?

– Начертил!

И начинает этот безумец для убедительности камзолишко расстегивать, чтобы мазню на пузе показать. Бабка на него руками замахала.

– Ты что же, так с той ночи и не мылся? – сурово спрашивает. – Тогда извини, внучек, но тебя, неряху, за одно за это никакая девушка не полюбит, не говоря уже о молодой графине!

Задумался паж и опять рубаху в штаны затолкал.

– Я думал, чем дольше крест продержится, тем лучше... Для крепости заклинания...

Усмехнулась бабка.

– Тоже мне, знаток нашелся... Что дальше делал?

– Лег, на Луну смотрел. Потом семь раз заклинание повторил. Уголь раскрошил, в стакан с водой всыпал. Оделся. Вниз спустился. На ее порог побрызгал...

– На порог спальни?

– Ты же сама велела, бабуля – на порог спальни! И шерстяные ниточки связал, под половицу засунул.

– Странно... – задумалась ведьма. – Не действует мое колдовство... Погоди! Вода в стакане была ключевая?

– Нарочно днем к ключу бегал!

– Уголь – еловый?

– Сама же ты мне, бабка Тиберия, дала этот уголек!

– Верно... Шерстяные ниточки – красные?

– Самые что ни на есть красные! Из корзинки у старой графини утащил, она любит шерстью вышивать.