Лианн энергично кивнула головой, и завязанные в «хвост» волосы взметнулись вверх. Она выбежала из комнаты, и Адам обратил взгляд на худенькую, слишком бледную молодую женщину, полулежавшую на диване. Адам был готов выругаться вслух. Под голубыми глазами Аннабелл затаились темные тени. С первого мгновения, как утром вошел в ее офис, он увидел, какой она была усталой и изможденной. Тоненькая, светленькая — у нее всегда был такой вид, словно требовалось, чтобы кто-то присматривал за ней. Но это впечатление рассеивалось при ближайшем знакомстве, когда становилось ясно, что именно Аннабелл отвечала за все и вся.

Когда она была еще подростком, на ней держался родительский дом: она следила за бюджетом семьи, то есть за чековыми книжками, и отрезала купоны на продукты. Ее родители были замечательные люди, но артисты, и левое полушарие мозга у них было не так хорошо развито, как правое. Адаму нравились эти раскованные, легкие по характеру люди, совсем непохожие на его мать и отца. Джек и Лайла Симмонз ценили индивидуальность и радовались жизни всякую минуту. Они развили чувство собственного достоинства в своих детях, да и в нем пробудили это чувство. Но теперь он мог видеть — задним числом, — что их беспечность внушала страх их старшей дочери.

Адам смотрел на Аннабелл и осознавал свою вину. Он отсутствовал слишком долго.

Ее глаза были закрыты, и он не знал, пришла ли она в чувство. Он осторожно присел на диван рядом с ней, бедро к бедру, и она дернулась. Да, она пришла в себя.

Он оглядел ее фигурку, и его острый взгляд задержался на ее впалом животе.

— Ты что-нибудь ела сегодня?

Аннабелл открыла глаза.

— Две таблетки аспирина, — прошептала она слабым голосом.

Он с трудом подавил в себе желание научить ее уму-разуму.

— Аспирин не является составной частью дневного рациона. — Его захлестнуло раздражение. Тогда — когда она опустилась на пол, словно тая, — его сердце билось так, как не билось никогда.