Робби глянул на каминные часы, выпрямился и отставил стакан.

— Используй деньги Карров, чтобы купить по возможности больше людей, и дай мне знать, чем я могу помочь. Эта квартира никому не известна. Слуги мне верны. Любое послание, которое ты захочешь передать, будет немедленно отправлено мне. — Поднявшись, он шагнул к стоявшему у стены сундуку. — Выйди черным ходом. Холмс проведет тебя коридорами.

Достав из кармана ключ, он отпер раскрашенный сундук, вынул привезенные из Гааги седельные сумки и передал Куттсу.

— Сам я пока не знаю, где буду. Это зависит от настроения графини.

— И от угроз Эрскинов.

— Полагаю, что так, — кивнул Робби. — Будь прокляты их корыстные шкуры! Оставь записку у Холмса, если от меня потребуется вывернуть кое-кому руки или уговорить тех, чья преданность Шотландии явно колеблется. А я свяжусь с тобой.

— Береги себя, Робби. Твоя смерть крайне выгодна Куинсберри.

На красивом лице графа Гринло мелькнула улыбка.

— Я вовсе не собираюсь умирать, особенно теперь, когда вернулся к Рокси, — заверил он, лукаво сверкнув глазами. — Во всяком случае, умирать обычным порядком. Пожелай мне удачи с моей нерешительной возлюбленной.

— В твоей удаче я не сомневаюсь, ибо графиня тебя любит. А вот Эрскины, с другой стороны, могут оказаться грозными врагами. Держи ухо востро. Они все — лживые негодяи, готовые исполнить любой каприз Куинсберри.

— Главное, чтобы они держались подальше от постели Рокси. Лично я их видеть не желаю. Завтра свяжусь с тобой на случай, если у тебя возникнут какие-то вопросы относительно привезенных мной документов. А теперь — доброй ночи. Прием у Рокси скоро закончится.