Роксана направилась к туалетному столику.

— Ты знаешь, что он женат?

— Как и твоя миссис Барретт. И не говори, что это совсем другое дело.

Робби отошел от стены.

— Хорошо… хотя это так и есть.

Роксана презрительно искривила губы.

— Не напоминай мне о лицемерии мужского пола. Я не расположена слушать. Кстати, мать Килмарнока сводничает в интересах Эрскинов. Мне было приказано во всем покоряться желаниям Аргайлла.

— Провалиться бы им!

— Вот и я такого же мнения.

Роксана с раздражением сбросила туфельки.

— Может, мне держаться от тебя подальше? — поддразнил Робби, чья ревность улеглась при виде ее реакции на ухаживания герцога.

Он остановился посреди комнаты, словно ожидая ее ответа. На фоне розового дамасского шелка и позолоченной мебели он, весь в черном и вооруженный до зубов, казался мрачным призраком.

— Так будет лучше всего. Ты не числишься у Агнес в списке полезных поклонников.

Роксана отстегнула бриллиантовую сережку и небрежно бросила на туалетный столик.

— Впрочем, плевать мне на Эрскинов. Килмарнок был законченным ослом, и я более чем исполнила свой долг перед этой семьей, прожив с ним два года.

— Мои соболезнования.

— Мне стоило бы получать солдатское жалованье за то, что я так долго выживала в этой семейке. — Роксана бросила на стол вторую сережку и, повернувшись, впервые за весь вечер улыбнулась Робби. — Несколько часов назад я серьезно подумывала о том, чтобы столкнуть с лестницы Агнес, — заявила она. — Может, ты и не захочешь иметь дела с такой преступницей, как я?

— Ты не единственная ищешь способа свести Агнес Эрскин в могилу. Не зря говорят, что хорошие люди умирают молодыми!