— А как же твоя бесценная фотокамера? — изумленно спросила Синди. — Вдруг кто-нибудь, проходя мимо, прихватил бы ее?

— Там только одежда. Я оставил все оборудование в Гонконге.

— Ах, да… В Гонконге. — Она скривила губы. — Ну конечно, ты ведь через несколько дней возвращаешься обратно.

— Не сразу, — подчеркнуто резко возразил он. — У меня есть примерно неделя времени. Этого достаточно, чтобы помочь тебе… всем, чем смогу.

Синди метнула на него сердитый взгляд. Ее первым порывом было ухватиться за его предложение обеими руками, но все же она устояла.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, мистер Мэрдок, — холодно проговорила она. — Благодарю, но я вполне способна сама обустроить свою жизнь!

— В самом деле? — В его голосе звучала легкая насмешка. — До сих пор ты не стремилась к самостоятельности. Из-под крылышка Дороти и Квентина ты перебралась прямо в постельку Тедди и, как я понимаю, делила с ним брачное ложе до самых последних дней.

Синди стиснула зубы. Ее щеки запылали. Она с трудом сдерживалась, чтобы не ударить Мартина по щеке. Он бросил ее пять лет назад. Его не было рядом в самое тяжелое время. Он толкнул ее в объятия Теодора…

Она резко повернулась и взбежала по ступенькам крыльца. Хоть бы он передумал и ушел, навсегда ушел из ее жизни, прежде чем успеет причинить ей новые страдания! Какое право он имеет смущать ее покой?!

Но в глубине ее души вопреки всему теплилась надежда на то, что он останется, и, услышав позади шаги Мартина, Синди с облегчением расслабила кулаки.

Дверь дома распахнулась, и на пороге появилась Салли в цветастом переднике. Взгляд Синди беспокойно заметался; она напряженно пыталась рассмотреть, не выглядывает ли из-за юбки экономки темноволосая макушка Эдвина.

— Мальчик уснул, — пояснила Салли.

Синди медленно перевела дыхание и слабо улыбнулась в ответ.