— Леди не произносят этого слова. Это неприлично.

— Блины? — не смогла удержаться Диана. Ее глаза весело поблескивали, следя за теткиными стараниями взять себя в руки.

— Первый был совсем неподходящим. Вот это — то, что тебе нужно, — настаивала Пруденс.

— Почему? — упрямо спросила Диана.

— Я вижу, ты заставляешь меня быть неделикатной… Ну что же. У тебя полный бюст, и когда ты будешь танцевать, он будет… трястись. И это не самое страшное. Некоторые танцы нынче настолько скандальны, что мужчинам позволяется класть на тебя руку. Если на тебе не будет хорошего корсета, он может подумать, что ты под платьем голая!

«Какая замечательная мысль! — подумала Диана и едва не спросила: — Так это аргумент „за“ или „против“?» — но решила попридержать язык.

— Мы возьмем дюжину, — решила Пруденс.

«Дюжины мне хватит на всю оставшуюся жизнь», — печально подумала Диана.

— Ты также можешь взять несколько штук полегче, — смилостивилась Пруденс.

Диана воспрянула было духом.

— Чтобы надевать под ночную рубашку.

Девушка совсем расстроилась. Она уныло дергала за шнурки, вытаскивая китовую пластину из-под ребер.

— Не вертись, детка. Мадам Лайтфут вот-вот приедет, чтобы начать с тобой урок танца.

Диана уже умела танцевать. Стоило ей услышать музыку, как тело начинало чувственно раскачиваться. Однажды, отдыхая вместе с отцом, она увидела цыган, и их быстрые, необычные, ритмичные танцы навсегда запечатлелись в ее юной душе. Но она не знала сложных па бальных танцев, а это было обязательно для молодой светской дамы. Диана еще надеялась, что мадам Лайтфут несет музыку в сердце и страсть в душе. Ведь не может же человек, зарабатывающий уроками танцев на жизнь, ходить с серьезным лицом! Но стоило ей только увидеть мадам Лайтфут, все ее надежды растаяли как дым. Мадам смахивала на Юнону, щедро одаренную верхней частью тела и закованную в китовый ус. Ее серый парик был столь же суров, как и внешность. В руке она держала трость с наконечником из черного дерева, которой стучала об пол, когда хотела подчеркнуть свою мысль.