– И я!

Брэд достал сигареты, зажигалку и положил их на кофейный столик, прежде чем взять у нее чашку. Хорошие чашки, с блеклым рисунком, матери такие нравятся. Она отказалась от сигареты, взяла свою чашку и села в кресло, скрестив длинные ноги. Холодный взгляд, которым она смотрела на него, ясно говорил: хоть на уши встань, ничего не добьешься!

В нем кипело возбуждение. Ему нравилось, когда ничего не давалось легко. С этой можно и на чемпионат. Ему нравилось побеждать сильных, а эта, он был уверен, заставит его побегать.

Он улыбнулся ей.

– Мне нравится, как вы молчите, – промолвил он, показывая, что ее молчание нисколько его не беспокоит, – и кофе у вас неплохой.

Он с удовлетворением оглядел уютную комнату с яркими, но спокойными расцветками. Ему нравилось, что она не болтает нервно и не старается казаться умной; это сразу бы выдавало в ней новичка. Да и правду сказать, женщина с ее внешностью должна была бы иметь дело с мужчинами с той поры, как натянула свою первую пару нейлоновых чулок.

И еще он чувствовал в ней глубину, понимая, что пока он только слегка замочил в воде кончики пальцев. Пора нырнуть поглубже. Загасив сигарету, Брэд поставил чашку с блюдцем на столик и пересел на диван, поближе к ней. Он положил руки ей на плечи и повернул ее к себе. Она не сопротивлялась. Только разглядывала его из-за дымовой завесы своих потрясающих глаз. При ближайшем рассмотрении кожа у нее оказалась, как у младенца, а в серых глазах виднелись маленькие черные точки. От нее чувственно пахло, а свет от лампы придавал ее рту эротическое очертание. Наклонив голову, он слегка коснулся губами ее губ. Она не отодвинулась. Просто позволила ему себя поцеловать.

– Я весь вечер хотел это сделать, – признался он.

Ее взгляд не сказал ему ничего, но губы были мягкими и податливыми.

– Принимаю ваше молчание за разрешение повторить…

На этот раз поцелуй был увереннее, потому что он обнял ее и прижал к себе, телом ощущая ее грудь и длину бедра. Совсем другой поцелуй.