Что-то было не так.
Лицо Джулиана стало пепельно-серым, даже губы приобрели сизый оттенок. Да и сама его поза выглядела неестественной. Пора бы ему уже встать! Поднявшись, Пэйшенс смотрела, как он встревожено отворачивает полу сюртука.
– О боже! – неестественно высоким от страха голосом воскликнула она, зажимая рот рукой. – Кровь!
На жилете расплывалось ярко-красное пятно. Но настоящее беспокойство внушал ряд острых металлических зубцов, торчащих у Джулиана из живота. Пэйшенс забежала ему за спину, чтобы посмотреть, что стало причиной этого, и из горла ее вырвался сдавленный хрип.
Это оказались длинные вилы.
Учитывая угол, под которым они вонзились в спину, Джулиан был буквально пригвожден к деревянным рейкам штакетника. Он попробовал выпрямиться, но это ему не удалось.
– Молись! Твои попытки подняться все только усугубляют, – велела она.
– Кажется… кажется, я на что-то напоролся, – растерянно сказал Джулиан.
– Знаю, – ответила она мрачно.
Черенок вил был скрыт лежащим на полу сеном амбара, и Феникс извивался на них, как червяк на крючке. От одной только мысли об этом Пэйшенс стало дурно. Она нагнулась и осторожно взялась за вилы.
Но даже малейшее движение причиняло ему адскую боль.
– Брось! – закричал он.
Джулиан выглядел ужасно. Темные волосы намокли от пота, его трясло. Да, Пэйшенс его ненавидела, но оказалось, что она вовсе не так бессердечна, как думала раньше. Она не испытывала удовлетворения, глядя на его страдания.
– Ты упал на вилы, – тихо сказала она. – Сама я их не вытащу, нужна помощь, но ты слишком быстро теряешь кровь, чтобы я успела кого-то привести. Сможешь встать, если я тебе помогу?