"Жди меня у макнейровского пруда в полночь. Мы все решим. Только давай побудем немного вдвоем..."

Ну кто другой мог бы так поступить на его месте?! Сначала умаслить ее, написав, что хочет побыть с ней в одиночестве, а потом приложить мордой об стол...

"Жду только пять минут, - решила Эдда Лу. - И ни одной минуты дольше". А потом она сядет в машину и подъедет прямо к Большому Дому через их заковыристые железные ворота. И покажет Такеру Лонгстриту, как играть ее чувствами!

За спиной что-то тихо прошелестело, и она уже собралась обернуться, приготовившись обиженно захлопать ресницами. Но удар по голове свалил ее на землю вниз лицом.

***

Кэролайн испуганно села в постели. Сердце в груди стучало, как молоток. Она вцепилась обеими руками в ночную рубашку на груди, едва не порвав тонкую ткань.

"Кричат, - подумала она, громко и тяжело дыша. - Кто это так кричал?"

Кэролайн хотела уже вскочить с постели, чтобы ощупью зажечь лампу, но тут вспомнила, где она, и устало откинулась на подушки. Это не Филадельфия. Не Балтимор. Не Нью-Йорк и не Париж. Она в деревенской глуши штата Миссисипи и спит в постели, в которой спали ее дедушка с бабушкой.

Спальню наполняли ночные звуки. Сверчки, кузнечики, цикады... И совы. Она снова услышала крик, очень похожий на женский, и вспомнила: этих сов называют "скрипучками". Так сказала бабушка, успокаивая ее, когда как-то ночью, в тот давний свой приезд, она услышала точно такой же душераздирающий крик.

"Это просто скрипучка, пышечка моя. Не бойся. Ты в безопасности, как клоп в щели".

Тогда Кэролайн засмеялась, да и теперь улыбнулась, прислушалась к протяжному уханью другой, лучше воспитанной совы. "Это все деревенские ночные звуки", - заверила она себя, стараясь не обращать внимания на скрип и вздохи старого дома. Скоро-скоро они станут ей казаться такими же привычными, как шум уличного движения или далекие автомобильные гудки.