Иногда это были галантные рыцари, порой – суровые гладиаторы, перепачканные кровью своих поверженных врагов, мускулистые и загорелые. В руках они всегда сжимали не короткий меч, а толстый, как палица, фаллос, такой твердый, словно он был выкован из стали. Изучая позже историю в университете, Джудит уделяла этой эпохе особое внимание. Она могла подолгу разглядывать цветные иллюстрации в книгах, любуясь сексуальными мужчинами в коротких туниках и замысловатых доспехах.

Встретить такого воина в Каслфорде не было никакой надежды, поэтому ей приходилось довольствоваться Питером. Сейчас же, пока его еще не было рядом с ней, можно было вволю пофантазировать и всласть помастурбировать.

Джудит закрыла глаза и, глубоко вздохнув, решительно сдернула с себя влажные трусики. Из горячей промежности ей в ноздри ударил густой запах моря. Джудит ввела в свой любовный тоннель сначала сразу два, а потом – и три пальца, немного поработала рукой и всерьез занялась своим распускающимся бутоном, проклюнувшимся между трепетными половыми губами.

Расставив пошире ноги и выпятив лобок, Джудит принялась с упоением легонько потирать пальчиком свой нежный крохотный хоботок и совершать им вокруг основания клитора круговые движения. Легкие сладострастные стоны срывались с ее пухлых губок, на лбу выступила испарина. То убыстряя, то замедляя темп эротического массажа, она вскоре впала в экстаз.

Воображение нарисовало ей возлюбленного – гладиатора Марка, удачливого победителя многих смертельных сражений. Себя Джудит представляла как знатную и богатую даму, жену влиятельного и могущественного сенатора-гомосексуалиста, предпочитающего развлекаться со стройными юношами, а не со своей постылой супругой. По приказу Джудит, облаченной в одежду той эпохи, Марка привели в ее опочивальню. Вид его был дик и грозен, от него воняло мочой и потом, он был перемазан кровью убитого врага. Джудит пришла в неистовство, оставшись наедине со своим героем, увенчанным лавровым венком за победу над свирепым тигром и африканцем, вооруженным трезубцем и сетью.