— «Привет» и все? Не слишком пылко звучит после недельной разлуки. Чем ты там занята, Верунчик, что это у тебя хрустит?
— Кости. Я сижу в позе Лотоса. А что у тебя шуршит? Изучаешь компроматы?
— Как всегда, иначе не уснуть. Без тебя, без компроматов…. Ты ужинаешь?
— Смотрю в окно и думаю. Думаю, как расписать стены. Свечки каштанов и горлицы. Непременно должны быть горлицы. Послушай, что они твердят! — она высунула телефон в окно, давая собеседнику возможность насладиться воркованием птиц. — Крупные такие, важные голуби, и все время что-то просят. Заметил по интонации? Что они бубнят?
— Сразу же понятно: «Читайте прессу! Читайте прессу!..» Я угадал? Разумеется — мимо. Ты же обязательно придумаешь нечто свое. А сейчас вот попаду в точку: ты грызешь чипсы с сыром! Что означает очередной приступ лирической меланхолии, а в результате — гастрита. Слушай, бросай все и возвращайся в Москву. Не слишком, по-моему, удачна твоя идея с заработком в Европе.
— Ты же знаешь, я освободила квартиру брату. С сентября придется снимать что-нибудь скромное. А это уже — жуткие бабки. И вообще, надо ведь на что-то жить.
— Живи на мои. Я же много раз предлагал. Переселяйся хоть завтра — жилплощадь холостяка Боброва допускает даже некоторую автономию. Спальня общая, но зато у каждого свой кабинет!
— Мне нужна мастерская — с красками, досками, холстами и… заказами.
— Плюнь на заказы. Имеешь право немного расслабиться. В конце-концов я «выбью» тебе мастерскую. А пока испытаем себя в совместном быту. Может, мне, наконец, удастся раскрыть во всей полноте блестящие качества своей одаренной натуры? Я умею быть вежливым, аккуратным и даже способен обеспечить женщину.