– Да, – ответила Лиза.

Она уже догадалась, что он говорит все это для той женщины, что сняла трубку, – скорее всего, для жены. Что ж, тем лучше: ведь она и не собиралась бросаться ему на шею, ей просто было необходимо его увидеть, чтобы понять…

– Вы сможете прийти к восьми? – спросил Арсений.

– Да, – снова ответила она.

– Вот и прекрасно! Значит, завтра в восемь в ординаторской. Пропуск я вам закажу. До встречи, Елизавета Дмитриевна.

«Конечно, зря я все это затеяла, – подумала Лиза, положив трубку. – Что мы можем сказать друг другу? Он-то уж точно ничего не собирался мне говорить. Даже не позвонил ни разу после того…»

Теперь она уже ругала себя за то, что поддалась очередному неясному порыву. Сколько можно подчинять жизнь эмоциям, много ли счастья ей это принесло?

И все-таки она едва дождалась утра. Ведь это Арсений, ведь это его она любила до самозабвения! Неважно, что нельзя повторить то, что ушло!..

Лиза приехала в Склиф в сумерках. Возле лифта в вестибюле собралась толпа, и, торопливо застегивая белый халат, Лиза едва не побежала на восьмой этаж пешком, чтобы не терять ни минуты.

Воспоминания нахлынули на нее сразу, как только она оказалась в длинном коридоре первой травматологии. Вот здесь она плакала ночью, сидя на кушетке, когда Арсений подошел к ней неслышными шагами, вот здесь, в ординаторской, они пили чай, и Арсений впервые поцеловал ее…

Лиза открыла дверь. В ординаторской уже собирались врачи, но она увидела только его – ей показалось, что он совсем не изменился. Арсений поднялся из-за стола ей навстречу.

– Привет, Лиза, – сказал он, как будто они расстались вчера. – Я рад тебя видеть. Знаешь что, давай-ка здесь мешать не будем, а пойдем, пойдем…

– Долго тебе, Арсений Борисыч? – пробасил рослый врач, в котором Лиза узнала завотделением.