– А вы давно в Мельбурне? – ее голос звучал хрипло.

– Это имеет какое-нибудь значение?

– Вам нравится ваша работа? – Она попробовала зайти с другой стороны.

– Вы решили взять у меня интервью?

Леонид пристально смотрел на ее губы, и она не могла правильно сформулировать ни единого предложения. Господи, что же с ней делает этот человек? Стоит ему пальцем ее поманить, и она побежит за ним куда угодно. Это и возбуждало и ужасало Милли. Всегда очень осторожная с мужчинами, всегда спокойная и очень сдержанная в своих эмоциях, она вдруг словно утопила книгу своих правил: все страницы мокрые, их нельзя прочесть, и непонятно, как себя вести. И все это только из-за присутствия Леонида.

Она желала его, хотела физической близости, сейчас, немедленно. Хотела, чтобы он увел ее из этого бара, куда-нибудь, чтобы он украл ее…

Чтобы он стал ее первым…

О нет, она не старалась сохранить девственность из-за следования каким-то ханжеским правилам. Просто она жила с родителями и братом, училась, работала, рисовала – на это уходило много душевных сил. Рядом с ней не возникало никого, с кем хотелось бы быть ближе, хотелось бы перевести отношения на другой уровень. Она никому не доверяла настолько, чтобы открыть себя. И хорошо, что все это сохранилось для Леонида.

Она отдаст себя ему.

Одна только эта мысль потрясала Милли, потрясала до глубины, до самой сердцевины.

Голос Леонида прервал ее самоанализ, разрушил сексуальное заклинание:

– Я приехал сюда подростком, изучал финансы и бизнес, ну и английский, конечно.

Она с трудом вспомнила свой вопрос, на который он отвечал.

– Вы не знали английского, когда приехали?

– Ни слова.

– А ваши братья и сестры – они говорили по-русски? – Милли трудно было представить, каково это – не иметь возможности общаться с собственной семьей.

– Они мои братья и сестры только по отцу. Они почти не говорили по-русски, но язык – не главный барьер в наших отношениях.