– Батюшки-светы! – охнула Павлина Марковна. – Это чего с ним с болезным приключилось?

– Так понятно чего – постарел, – вытаращилась на нее Валентина Адамовна. – Нет, он ко мне после первого-то срока тоже приезжал. Еще ничего был. Но я уже замужем была… Тогда, правда, горевала. Он мне опять таких слов наговорил, что ты! Я чуть Володю за руку не схватила да не ринулась с ним в бега. А теперь вот думаю – ну и дура ж я была! Как же хорошо, что меня мой-то от этого кузнечика увел.

– А почему кузнечика? – наивно поинтересовалась Наталья.

– Ну а как же? – дернула плечами Валентина. – Он же поскачет-поскачет, его поймают. Выпустят, он снова давай скакать. Кузнечик и есть… Мужчина! Мужчина, гляньте, какие огурчики! Так в рот и просятся! Купите баночку, а я вам скажу, где водку дешевую продают!

«Девушки» снова переключились на торговлю, однако в такое раннее время покупатели еще не спешили осчастливить себя солеными огурцами, семечками и вязаными носками, поэтому разговор продолжился.

– Вот я и говорю, – вздохнула Валентина, – разве ж тот бы стал меня теперь подарками заваливать?

– А почему вы, Валентина Адамовна, решили, что ваш муж это вам подарок сделал? – спросила Наташа. – Может быть, Павлина Марковна права – правда забыл вытащить из кармана чей-то лифчик, и все. А вы уж и обрадовались.

– Наташенька, – с усталой улыбкой повернулась к ней Валентина Адамовна. – Это твой молодой козлик может забыть в кармане ЧЕЙ-ТО лифчик. А мой… мой Мефодий Сидорович носит только мои лифчики!

– Боже мой, – быстренько перекрестилась Михална. – Так он у тебя еще и… Сам, что ли, носит?

– В кармане носит, Михална, – прервала товарку Валентина Адамовна. – Ой, ну я не могу. О чем вы только думаете? Я ж вам объясняю – да, девочки! Есть она, вечная любовь! Меня Моня так вечно любит, так задаривает… А ваши носки, Павлина Марковна, все равно никто не купит, потому что они у вас колючие, вот.