И затем он ушёл, пёс бежал за ним, виляя хвостом. Парень даже не обернулся. Кэсси уставилась ему вслед, поражённая. Она не говорила вслух, она была уверена, что ничего не говорила вслух. Но тогда как он мог услышать её?

Её раздумья были прерваны, когда она услышала шипение возле себя. Кэсси вся сжалась, заранее зная, что именно Портия собирается ей сказать. У собаки, скорее всего, была чесотка, и блохи, и глисты, и золотуха. Полотенце Кэсси наверно кишело паразитами прямо сейчас.

Но Портия не сказала этого. Она слишком вглядывалась в удаляющиеся фигуры мальчика и собаки, как они поднимались на пригорок из песка, а затем свернули на маленькую тропинку в прибрежных кустах. И хотя она была явно недовольна, в её лице было что-то — какая-то тёмная догадка или подозрение, чего Кэсси раньше никогда не видела.

— В чём дело, Портия?

Глаза Портии сузились.

— Я думаю, — сказала она медленно, сквозь сжатые губы, — что я видела его раньше.

— Ты это уже говорила. Ты видела его на рыбацком причале.

Портия нетерпеливо замотала головой.

— Не то. Заткнись и дай мне подумать.

Ошеломлённая, Кэсси замолчала.

Потрия продолжала пялиться, и через несколько мгновений она начала кивать, маленькие кивки, чтобы убедить в чём-то саму себя. Её лицо покрылось красными пятнами, и не от загара.

Вдруг, всё еще кивая, она пробормотала что-то и встала. Сейчас она дышала очень часто.

— Потрия?

— Мне надо кое-что сделать, — сказала Портия, махая Кэсси рукой и даже не смотря на неё. — Ты останься тут.

— Что происходит?

— Ничего! — Портия резко на неё посмотрела. — Ничего не происходит. Просто забудь об этом. Увидимся позже.