Далтон зашел в палату последним. Когда Фэйф встретила взгляд его серебристо-серых глаз, ей показалось, что комната и лица окружавших ее людей поплыли перед ней. Ей стало нечем дышать, но она как будто не замечала этого. Рядом с ним она чувствовала неловкость, но, как ни странно, эта неловкость была ей приятна. И не имела никакого смысла.

После продолжительной паузы, заметив любопытство и удивление в глазах Чарли и Гарри, Фэйф наконец смогла выдавить из себя.

– Мистер Макшейн, как я понимаю, вы спасли мне жизнь. – Ее голос внезапно сорвался.

Далтон в ответ едва заметно наклонил голову.

– Мне кажется, просто поблагодарить вас будет недостаточно, – справившись с голосом, продолжила Фэйф.

– Вполне достаточно, – мягко прервал ее Далтон, – я просто сделал то, что на моем месте сделал бы любой.

– Ты можешь рассказать нам, что случилось, Фэйф? – вмешался в разговор Чарли.

Хотя в палате было довольно прохладно, Фэйф вдруг стало жарко. Она не могла оторвать взгляд от глаз Далтона, словно зачарованная.

– Фэйф? – с беспокойством окликнул Чарли. – С тобой все в порядке?

– Что? О, прошу прощения, я прослушала.

– Не извиняйся. У тебя был тяжелый день. Чудо, что ты вообще осталась жива. Ты можешь рассказать, что произошло? Что-то испортилось в фотолаборатории? Ты не чувствовала странных запахов, например, газа? Или, может быть, тот старый обогреватель…

– Нет, дело не в обогревателе, – резко ответила Фэйф. В ее сознании с кристальной четкостью предстала картина взрыва, глубоко врезавшаяся в мозг. – Не было и утечки газа. Это взорвалась бомба.

Чарли и Гарри обменялись взглядами, но Фэйф невольно посмотрела на Далтона Макшейна. Он вовсе не выглядел удивленным ее смелым заявлением, как, впрочем, и полицейские. На лице Гарри была написана подозрительность.

– Я же говорил, что не хочу браться за эту работу, – забубнил свое Чарли. Ему совсем не улыбалась мысль взять на себя ответственность за ведение столь серьезного расследования.