– Множество мест, чтобы прятать его, и достаточно денег, чтобы кормить его еще лет десять, – пробурчала Джульет. – Кажется, вы говорили, что отец лорда Темплмора разорил поместье, не так ли?

– Так я слышал, – отозвался Грифф. – Очевидно, поместье восстановили. Однако это наверняка потребовало целого состояния.

Джульет молча кивнула. Достаточно было одного лишь взгляда в окно, чтобы понять: поместье процветает.

– Должно быть, дружба с контрабандистами весьма способствовала возрождению Чарнвуда, – с усмешкой заметила Розалинда. – Ведь Морган когда-то был связан с контрабандистами... Возможно, и Темплмор – тоже. Возможно, он начинал с перепродажи контрабандных товаров, как и ты в свое время, мой дорогой.

– Перепродажа – совсем другое дело, – пробормотал Грифф. – Но если он этим занимался, то почему же ни один из контрабандистов, которых расспрашивал сыщик, ничего не слышал о нем? Они знали только Моргана, а некоторые из них не знали даже его. И если Морган действительно занимался контрабандой, то это продолжалось очень недолго.

Вскоре дорога стала подниматься по низкому, поросшему лесом холму. А потом они вдруг оказались на длинной, обсаженной деревьями подъездной дорожке.

Джульет то и дело поглядывала в окно. Чарнвуд был гораздо больше Суон-Парка. К тому же здесь повсюду были ухоженные лужайки, прекрасные цветочные сады с гравийными дорожками и изящными мостиками, а также чудесные рукотворные прудики. Кроме того, здесь имелся замечательный парк, к которому примыкал лабиринт. Но более всего поражал огромный особняк из бордового кирпича. По сравнению с этой величественной постройкой дом в Суон-Парке казался жалкой лачугой. Джульет смотрела на дом с восхищением и в то же время с некоторой робостью – Чарнвуд-Холл и очаровывал, и устрашал.