Основная часть разговора предварялась замечаниями о погоде, вопросами о здоровье, однако граф очень быстро переходил к самому важному. Он скрупулезно перечислял молодых леди, появившихся за прошедшую неделю в городе, и советовал сыну присмотреться к ним. По мнению отца, каждая из них могла бы стать леди Роксбери и составить счастье его сына. В конце разговора лорд Уэйверли неизменно напоминал Роксбери о тех причинах, по которым ему следовало жениться.

Энтони всегда горячо соглашался со всем, что говорил отец, поскольку споры и возражения могли бы только затянуть разговор.

Во время очередного разговора, когда лорд Уэйверли дошел до пятой причины, в дверь гостиной тихо постучались.

Подняв глаза, Энтони увидел стоявшего на пороге комнаты Германа, своего дворецкого.

— Просите, милорд, к вам явилась леди… Энтони быстро подал знак, прерывая слугу, встал и подошел к двери.

— Проводите ее в зеленую комнату, — тихо распорядился он.

Как только дворецкий ушел, Энтони повернулся к отцу и снова с улыбкой кивнул.

Он не ожидал, что леди Брейзелтон в этот день придет так рано, и ему не хотелось, чтобы отец столкнулся с этой дамой в холле. Встреча с замужней женщиной, явившейся без сопровождающих лиц в дом холостяка, вызвала бы у лорда Уэйверли бурю негодования. Он наверняка разразился бы упреками в адрес сына и обвинил бы его в распущенности.

— Послушайте, Роксбери, — сказал граф, — я только что принял решение.

Энтони снова кивнул, но на этот раз без улыбки. Всякий раз, когда отец принимал решения, сыну становилось не до смеха.

— Вы должны устроить званый вечер, — продолжал граф.

Энтони кивнул, решив больше не садиться в кресло, и начал расхаживать по комнате. Ему приходилось сдерживать себя во время разговоров с отцом, и теперь его распирала накопившаяся энергия. Ходьба несколько успокаивала Энтони. Каждую среду после визита графа он отправлялся в спортивный клуб и боксировал там до изнеможения.