Когда Флора говорила, ее природная обворожительность несколько смягчала резковатую горячность ее преданности Делу. Первоначально ее красота отпугнула организацию, но ее преданность и военная подготовка, которую она когда-то прошла, помогли преодолеть барьер неприятия. Теперь на нее смотрели так же, как и на любого другого бойца. В одиночку ей удалось убедить правительства двух планет изменить решения по важным для ее товарищей вопросам. Один раз – уговорами, другой раз – шантажом.

И вот теперь она держала в руках кусок ткани сантиметров пяти толщиной и размером с носовой платок.

– Как вы думаете, что это такое? – спросила она. – Это новый продукт, и пока его можно считать предметом роскоши из-за дороговизны. Это последнее и самое гнусное извращение естества ради выгоды.

Ее безупречно очерченный рот скривился от отвращения, отчего красота несколько померкла. Зато был достигнут необходимый эффект.

– Это часом не Сплетение “Вердидион”? – спросила Ормега, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть предмет.

Флора хмуро кивнула.

– Этот когда-то неприкосновенный организм из нетронутого, первозданного мира подвергся насильственной генной мутации ради создания невиданного ранее комфорта для кучки толстосумов, – продолжила она. – Правда, уже стало известно о планах снижения себестоимости за счет увеличения объемов выпуска этой продукции.

В ее устах сказанное звучало как богохульство.

– Другими словами, негодяи вынашивают замыслы не ограничивать сбыт пределами той планеты, где этот продукт производят.

– Эта планета как нельзя лучше подходит для наших первых массовых выступлений, – сказал Паук, сложив ручки на животе. – Здесь полностью отсутствуют смягчающие обстоятельства, ведь речь не идет о том, что лабораторные крысы коверкают природу, скажем, злаков, чтобы накормить лишние рты. Налицо злонамеренная попытка манипулировать естественной средой исключительно в целях обогащения.