— Во-первых, — начал он, — теперь, когда ты унаследовал титул и состояние, тебе потребуется женщина, умеющая развлекать гостей во время многочисленных балов и званых обедов, которых от тебя ожидают. Во-вторых, по этой же самой причине — я имею в виду титул и состояние — тебе потребуется наследник, а лучше два или более. В-третьих… Сколько тебе лет? — Джон поднял на друга глаза и задумался.

— Тридцать один, — услужливо подсказал его сиятельство.

— Тебе тридцать один год. Возраст, когда мужчина начинает думать о том, что он отнюдь не бессмертен, и осознает необходимость продолжить род. В-четвертых, ты и раньше был не беден, а теперь, когда получил наследство, и вовсе стал богат, как Крез. Тебе определенно нужен наследник. В-пятых, ты питаешь отвращение к борделям и подобным заведениям — Ральф и Гарри свидетели, — но при этом не испытываешь отвращения к женщинам. В-шестых…

— Послушай, старина, а сколько всего пунктов в твоем списке? — спросил виконт, а потом поднялся с кресла и пересел на стул, подальше от жара, источаемого камином. — Столько же, сколько у тебя пальцев на руках? Или же ты начнешь заново, когда пальцы закончатся?

— Ты совсем запугал бедного Уонстеда, Джон, — произнес мистер Милчип, облокачиваясь о сервант. — Лично у меня уже дрожат колени.

— И в-шестых, — упрямо повторил Джон Кеннадайн, — есть определенное удовлетворение в том, чтобы иметь подле себя друга, женщину, которая тебя понимает и делает все ради создания максимально комфортных условий существования для тебя.

— Значит, миссис Кеннадайн воспримет спокойно тот факт, что ты засиделся с друзьями за полночь? — спросил виконт, подмигнув Ральфу Милчипу. — И простит тебя?

— Без сомнения, — уверенно ответил Джон Кеннадайн. — Она снова в деликатном положении, знаете ли, и ложится спать рано. Но она в любом случае не хотела бы разлучать меня с друзьями. К тому же она знает, что я именно с вами, и доверяет мне.