Добросердечный Генрих посмотрел на Прошку с укоризной, а на меня с состраданием.

— Давайте сегодня — в виде исключения — воздержимся от пикировок, — осторожно предложил он.

— Так если мы с Варварой вдруг прекратим пикироваться, вы решите, что наступил конец света! — возмутился Прошка.

— Да уж, — веско произнес Леша и глянул в окно, видимо желая убедиться, что ничто не предвещает подобного исхода. — Пусть лучше скандалят. Так спокойнее.

— Да будет тебе известно, я никогда, подчеркиваю, — никогда не скандалю, — обиделась я.

Прошка саркастически хмыкнул:

— Еще чего придумаешь?

— Придется нам, Леша, временно обойтись без милой твоему сердцу грызни, — решительно объявил Марк. — Иначе мы тут проторчим до ночи, так ничего и не выяснив. Мы слушаем тебя, Варвара.

Я залпом выпила водку, закашлялась и бросилась из-за стола, но Прошка моментально разгадал мой маневр и, продемонстрировав неплохую реакцию, успел преградить мне путь к бегству.

— Фокусы свои будешь показывать в цирке, — заявил он безапелляционно. — Кого ты хотела обмануть, дурашка? Садись на место и рассказывай.

Я понуро вернулась за стол и бросила отчаянный взгляд на Генриха — мою последнюю надежду. Его рыцарская натура немедленно откликнулась на мой безмолвный вопль о помощи. Генрих ринулся в бой:

— Ну что набросились на человека? Я уверен, Варька сама все расскажет, если сочтет нужным. Бывают обстоятельства, когда даже с близкими нельзя поделиться.

Марк покосился на меня и поджал губы. Его взгляд красноречивее всяких слов говорил, что он думает о моей хитрой уловке. Генрих — единственный в нашей компании, с кем никто никогда не ссорится. Я воспрянула духом. Похоже, мне все-таки удастся увильнуть. Но зародившуюся надежду вдребезги разбил Леша. Тоже мне друг называется!

— Если это как раз такой случай, если Варька связана словом или ее рассказ может кому-то навредить, пусть так об этом и скажет.