В углу, изредка переругиваясь, две худые бледные женщины скребли пол, стоя на коленях.

— Грязные потаскухи, — пробормотал маркиз, — источник болезней и морального разложения. Им дали еду, крышу над головой, и… Ты посмотри на них — нет и намека на благодарность.

Дафна долго молчала и наконец произнесла:

— Они очень страдают, папа. Наверное, они больны. Посмотри на ту женщину, которая с трудом дышит. Почему она скребет полы?

Трэгмор стиснул зубы, чтобы не вспылить.

— Они сами виноваты в своих болезнях.

— Разве ты говорил с ними, папа? — промолвила девочка, стараясь говорить твердо и решительно, так как знала, что отец ненавидит всякую сентиментальность. Она теребила локоны кончиками пальцев, что помогало ей отвлечься и побороть страх перед гневом отца.

— Конечно же, нет! — раздраженно воскликнул он.

— Так откуда же ты знаешь, что они сами виноваты в том, что болеют?

Он погрузился в долгое тупое молчание.

— Они нуждаются в помощи, — продолжала Дафна, — они выглядели бы гораздо лучше, если бы им дали возможность помыться и сменить одежду.

Высказывания Дафны, непредвзятость ее мышления возбудили в маркизе мрачные воспоминания.

— Твоя мать когда-то говорила так же, как ты, — пробормотал он сквозь плотно стиснутые зубы. — Если бы я позволил ей, она раздала бы все мое состояние этим бездельникам. — Он окинул Дафну испепеляющим взглядом. — Я пытался всеми способами образумить твою матушку. Я достаточно ясно излагаю свои мысли, Дафна?

— Да, папа, — ответила Дафна. Губы ее дрожали. Прикрыв глаза, она прятала испуганный взгляд, рассматривая свои башмачки.

Трэгмор с трудом сдержал проклятия. Он привел сюда эту кроху с вполне определенной целью и должен быть уверен, что она уяснила для себя эту цель. Чтобы успокоиться, он мысленно сосчитал до десяти и решил применить новую тактику:

— Наверное, я выбрал неудачные примеры. Это выше твоего понимания. В конце концов, ты еще ребенок. Хорошо, посмотрим на детей.