Слегка обескураженная, Ванесса подошла к письменному столу, положила свою сумочку и взяла вазу в руки. Это была вещица незамысловатой формы из тонкого кремового фарфора, украшенная стилизованными голубыми цветами, выпукло выступавшими по бокам. Прелестная старинная ваза была в безупречном состоянии, и восторг, который девушка испытала, разглядывая ее, победил в ней нервозность. Судя по чистоте и бархатистости красок, это был фарфор, изготовленный из мягкой глины. Она перевернула вазу в надежде найти на дне фабричный знак. Да, он был там — выцветший, но все же различимый: изображение солнца и букв «St. C.» внизу, а еще ниже единственная буква «Т». Конечно, вывод не мог быть однозначным. На подделках почти всегда ставились фабричные клейма, в то время как на многих подлинных раритетах они могли отсутствовать. Поставив вазу на место, девушка задумчиво посмотрела на нее. Не ловушка ли это? Если ваза изготовлена действительно первоклассным мастером, он потратил на нее немало времени, чтобы довести свою работу до совершенства, а беглого осмотра конечно же недостаточно, чтобы обнаружить какой-нибудь скрытый дефект. Но Ванесса не думала, что это подделка. Инстинкт подсказывал ей, что вещь подлинная. Девушка откашлялась.

— Ваза французская… — начала она и внезапно остановилась, потому что мужчина у окна вдруг резко обернулся.

— Простите, — сказал он, — по-видимому, произошло какое-то недоразумение. Я думал, что меня ждет мистер Пейдж.

— О! — произнесла Ванесса тихо и затем добавила беспомощно: — Вероятно, клерк внизу выразился не очень ясно.

— Да, — быстро согласился мистер Мэллори, и у девушки создалось впечатление, что администратору эта ошибка дорого обойдется. — К сожалению, — продолжал он, — это означает, что вы ждали зря. Место, которое я предлагаю, предназначено для секретаря-мужчины.

— О! — снова воскликнула Ванесса, но на этот раз с другой интонацией. Она перевела взгляд с хозяина номера на вазу, стоявшую на столе, и снова взглянула на своего экзаменатора. — В вашем объявлении это не было указано.