— Да, вы правы, — ответила Пенни, снимая свой плащ — подделку под «Барбор» — и бросая нерешительный взгляд на вешалку для одежды, где висел шелковый плащ Сильвии.

— Проходи, — пригласила Сильвия.

Она поднялась из-за стола и направилась по розовому ковру к небольшому столику, на котором стояла кофеварка. Коротко остриженные серебристые волосы, обрамлявшие миниатюрное личико Сильвии, ее высокая, стройная фигура и отлично сшитый черный костюм — все это выглядело так элегантно, что Пенни стало стыдно за свой внешний вид.

— Мы с тобой давненько не виделись, поэтому я только сейчас могу поздравить тебя по поводу интервью с Фредериком Лакостой. — Швейцарско-французский акцент Сильвии очаровывал всех, кому приходилось иметь с ней дело, не меньше, чем ее искрометный юмор и приветливость во взгляде добрых серых глаз. — Я знаю, как сильно тебе нравится писать о жизни незаурядных людей, но должна признаться, в этом случае меня несколько удивил твой выбор. Однако я совсем забыла, что иногда смерть имеет и забавную сторону, о которой, если можно так выразиться, ты рассказала потрясающе эмоционально. Поначалу я боялась, что ты слишком уж углубишься в дебри сентиментальности, но мне следовало больше доверять тебе. Это была превосходная статья, Пенни, уважительная, полная сострадания и вместе с тем информативная и увлекательная. Не сомневаюсь, что она теперь превратит погребальный склеп мистера Лакосты в Найтсбридже в одно из самых посещаемых мест между Лондоном и Елисейскими полями. Хочешь кофе? — спросила Сильвия, наливая ароматный напиток в изящную чашечку, взятую из фарфорового сервиза, который ее секретарша каждое утро протирала до ослепительного блеска.

— Таких мне надо шесть, — ответила Пенни, имея в виду размер похожей скорее на большой наперсток чашечки.

Сильвия взяла со столика свой кофе и уселась на кожаную софу.

— Господи, я ненавижу Лондон! — Пенни вздохнула и сорвала с волос эластичную ленту.

Сильвия удивленно посмотрела на нее: