— Ведь ты, — продолжила Сильвия, — насколько я знаю, почти свободно говоришь по-французски.

— Нет! — солгала Пенни, мотая головой. — Я не знаю ни одного французского слова, кроме «паста».

— Это итальянское слово. — В глазах Сильвии запрыгали смешинки.

— Вот видите! — воскликнула Пенни, вскидывая вверх руки. — Я не могу ни слова сказать по-французски.

— Но здесь все написано прямо наоборот, — усмехнулась Сильвия, открывая лежащую рядом с ней на софе папку с личным делом Пенни.

— Я соврала, — парировала Пенни, бросая взгляд на свою анкету.

Теперь уже Сильвия рассмеялась:

— Возможно, я бы и поверила тебе, если бы не интервью, которое ты две недели назад взяла у мадам Миттеран.

Кажется, беседа полностью проходила на французском? Пенни совсем скисла.

— Почему вы так со мной поступаете? — жалобным тоном спросила она. — Почему не можете просто назначить меня редактором отдела здесь?

— Потому что ты нужна мне в южной Франции. Это будет для тебя прекрасный опыт…

— Сильвия, мы говорим о читательской аудитории, которую интересуют способы лечения старческих болезней и пудели, а в рамках такого ограниченного поля деятельности я и сама моментально превращусь в старую маразматичку.

Сильвия снова рассмеялась:

— Вы слишком уж торопитесь, молодая леди. Твое время еще придет, не делай ошибок в этом плане. Если тебе действительно удастся превратить этот журнал в процветающее издание, то кто знает, какие возможности откроются для тебя в результате?

«Ладно, — решила Пенни про себя, расправляя плечи, — пора увольняться». Она глубоко вздохнула. Как раз теперь, когда подошел решающий момент, нужные слова почему-то не приходили на ум. Ведь она никогда не найдет другую такую Сильвию, и как бы ей ни была ненавистна мысль об отъезде из Лондона, отказ от такого предложения мог обернуться одной из самых больших ошибок в ее жизни.

— На сколько вы намерены сослать меня туда? — спросила Пенни с несчастным видом.