— Ну и ладно, — произнесла Моника, несмотря на сопротивление ремня безопасности, пытаясь наклониться вперед и убрать в сумку газету, которую только что читала.

— Они ее напечатали? — спросила Пенни, бросив быстрый взгляд на Монику.

— Не-а, — бросила в ответ Моника.

Некоторое время Пенни рассуждала про себя, не являются ли на самом деле капли дождя на веснушчатых щеках Моники слезами. Даже когда Моника повернулась к ней и робко улыбнулась. Пенни так и не решила для себя этот вопрос.

— А о чем была статья? — поинтересовалась Пенни.

— Да я уже и не помню, — ответила Моника с мрачным видом. — Похоже, единственное, что сохранилось у меня в памяти об этих днях, — добавила она, переведя взгляд на свои ноги, — так это вода.

Улыбнувшись, Пенни легонько пожала руку Моники.

Подобное продолжалось с Моникой уже несколько недель, и хотя с Пенни такого никогда не случалось, как коллега-журналистка она совершенно четко понимала угнетенное состояние Моники. Когда твои статьи постоянно отклоняют без видимых на то причин, это одновременно и унижает, и пугает. Пенни так остро осознавала дилемму, терзающую Монику, как будто сама попала в переплет: или она теряет квалификацию и не может больше излагать новости в интригующей, захватывающей и яркой манере, или же редактор газеты — босс Моники — просто пытается выжить ее, постоянно давая понять, что недоволен ею как корреспондентом.

— Может быть, тебе уйти на вольные хлеба? — спросила Пенни, потихоньку продвигая машину вперед.

Моника кивнула:

— Я об этом постоянно думаю, но мне надо выплачивать по закладной, и если… Понимаешь, если я потеряю эту работу…

— Ты ее не потеряешь! — решительно заверила ее Пенни.