— Я буду сама любезность.

Уэнделл бросил на нее испытующий взгляд:

— До тех пор, пока ты не узнаешь, что нелюбезно заливать сводчатый альков морской водой или отключать электричество.

— Этого не случится, потому что я никогда больше не переступлю порог этого дома.

— Но ты не можешь ожидать, что он один будет осваивать Саб-Роуз. Ты единственная, кто знает внутреннее устройство особняка. Ему понадобится твоя помощь.

— Он не получит ее, — твердо сказала она, обеспокоенная его предположением. — Он может поговорить с компанией, которая надзирала за домом последние три года. У них есть все схемы и планы.

— Брось, Рейчел, у них ушло больше недели только на то, чтобы придумать, как поставить двойные рамы. И еще три недели на то, чтобы высушить приливный резервуар и подключить здание к системе энергоснабжения. И это была самая легкая часть присмотра за домом. В первый год температурные датчики по крайней мере раз в году выходили из строя, пока компания не нашла человека, который сумел решить эту проблему. И знаешь, кого они звали всякий раз, когда портилась эта проклятая система? Меня, — сказал он, выпятив грудь. — А что я понимаю в системе контроля температуры?

— Почему они звали тебя?

— Потому что я единственный человек, с которым адвокаты Тэда контактируют здесь, в Мэне.

— Ты никогда не говорил мне, что Саб-Роуз причиняет тебе беспокойство. Почему ты не приехал ко мне?

Глаза Уэнделла потеплели, и он ответил не сразу.

— Потому что я не мог просить твоей помощи, — сказал он мягко. — Не мог после того, что ты обнаружила, когда была там в последний раз.

Рейчел снова напряглась. Да, она бы не стала помогать ему тогда. Три года назад она бы и пальцем не пошевелила, если бы Саб-Роуз сгорел ко всем чертям.

А теперь ей было просто безразлично. Или так ей казалось. Но напоминание Уэнделла о замысловатом и иногда противоречивом устройстве Саб-Роуз заставило ее почувствовать ностальгию. Она любила все эти колокольчики, и свистки, и хитроумные новшества, которые они с отцом встроили в этот особняк.