Назавтра все валилось у меня из рук. Нарезая все для салата, я раз десять уронила доску и нож, рубанула себя по пальцам, разбила две тарелки и накрошила в крабовое мясо вареной колбасы. К трем часам я уже не соображала, что делаю. От трагической кончины меня и обитателей дома спас приход Леши, который почти сразу заметил, что я включила газовую колонку, позабыв зажечь огонь. Мы проветрили кухню и начали чистить картошку. Минут через десять Леша поинтересовался, всегда ли я держу нож обратной стороной, и предложил мне заняться чем-нибудь менее травмоопасным. Я начала бесцельно слоняться по квартире, поминутно выглядывая в окно.

- По-моему, Марк вчера объявил, что мы соберемся пораньше, - сказала я, в пятнадцатый раз опуская занавеску.

- Будто ты их не знаешь, - пробурчал Леша. - Скажи спасибо, если вообще придут.

Его замечание не прибавило мне спокойствия. Пересилив острое желание швырнуть в Лешу чем-нибудь тяжелым, я заперлась в ванной и встала под душ. Без пятнадцати четыре мы по-прежнему сидели в квартире вдвоем. Теперь занервничал и Леша, которому вовсе не улыбалось воплощать в жизнь наш гениальный план в одиночку. Я уже почти склонила его к мысли о бегстве, когда наконец заявился Марк. Не соизволив объяснить свое опоздание, он с ходу набросился на нас.

- Варвара, ты почему до сих пор в драных джинсах? Уже четыре часа! Проклятие, у вас еще и стол не расставлен! Чем ты тут занимался, Леша? Что?! Больше никого нет? Да вы с ума посходили!

Они с Лешей забегали по квартире, накрывая на стол, а я ушла переодеваться.

В десять минут пятого раздался звонок в дверь. Я открыла с замиранием сердца. Крошечную прихожую заполонила туша моего жениха и необъятный букет красных роз.

Вообще-то Бориса было бы неверно назвать толстым. При широченных плечах и росте за метр девяносто излишек жира вовсе не бросался в глаза. Правда, внимательный наблюдатель заметил бы наметившийся второй подбородок и излишне пухлые пальцы, но сложён мой персональный кошмар был довольно пропорционально.